АНДРЕЙ ВАДЖРА (andreyvadjra) wrote,
АНДРЕЙ ВАДЖРА
andreyvadjra

Categories:

Дальше – тупик. Куда заведёт Украину новая «реформа правописания»?


«Нет худа без добра» гласит народная мудрость. Иными словами, в любой случившейся неприятности следует искать нечто положительное. И это действительно так. Хотя худо иногда бывает настолько, что добро заметить трудно. К тому же чаще всего такое добро не компенсирует навалившиеся беды, а лишь помогает перенести их. И тем не менее оно есть.

Вспомнилась же мне указанная поговорка по случаю очередных «нововведений» в украинском правописании. Казалось бы, ну что тут может быть хорошего? Ведь сплошной же негатив! Бред, который только осложнит и без того нелёгкое бытие большинства обитателей Украины. Тут уместнее вспомнить фразу про «козлов, которые мешают нам жить», подразумевая под козлами инициаторов правописных изменений. Но при более спокойном и внимательном рассмотрении «реформы» можно углядеть и моменты позитива.

Однако сначала давайте разберёмся, в чём же суть языковых перемен. Касаются они, прежде всего, слов иностранного происхождения. По новым правилам следует произносить не «марафон», а «маратон», не «пауза», а «павза», не «діалог», а «діялог», не «ефір» (эфир), а «етер», не «проект» (проэкт), а «проєкт» и т. д.

Также теперь будет писаться не «віце-президент», а «віцепрезидент», не «веб-сайт», а «вебсайт», не «топ-модель», а «топмодель» и т. п.

Изменится и написание великороссийских фамилий. Вместо Донской, Трубецкой, Крутой будут писать Донський, Трубецький, Крутий (звучать это будет: Донськый, Трубэцькый, Крутый).

Цель «реформы правописания» предельно ясна: сделать украинский язык ещё более непохожим на русский. В полном соответствии, кстати сказать, с предвыборным лозунгом Петра Порошенко, требовавшим от языка удалиться (вместе с верой и армией) «Прочь от Москвы!». (Стоит напомнить, что «реформу» успели ввести в действие уже после позорного провала Порошенко на выборах, буквально накануне вступления в должность нового президента Украины.)

Цель, между прочим, не новая. Её достижением деятели украинского движения были озабочены ещё в ХIХ веке. А в 1920-х годах, с началом оголтелой украинизации, задача «оказать услугу современному литературному языку (украинскому. – Авт.) тем, чтобы помочь ему сойти с русской основы», стала главной для украинских языковедов.

Многие лингвисты тогда заболели профессиональной болезнью – «мовной сверблячкой» (языковым свербежом). Бросившись очищать украинскую речь от «русизмов», они вскоре стали испытывать невероятный свербёж в руках, голове, возможно, и в некоторых других частях тела. Устранив очередной «русизм», заменив его специально выдуманным словом, языковеды затем начинали сомневаться и в этом неологизме.

Даже если новое слово совсем не было похоже на русский аналог, оно всё равно попадало под подозрение, ибо могло быть создано «с учётом принятых в русском языке правил словообразования». Следовала новая замена, а вслед за ней новые сомнения. И так до бесконечности.

Некоторые языковеды понимали абсурдность происходящего. Они и диагностировали у себя и своих коллег «мовну сверблячку». Но самостоятельно излечиться от неё не могли. И лишь причитали: «Куда ведет нас это буйное, но беспорядочное и ненаучное языковое творчество? Не пора ли положить конец этой анархии?»

На помощь тогда пришла советская власть. Поскольку «мовна сверблячка» по факту мешала украинизации (а украинизация рассматривалась как часть плана по социалистическому переустройству бывшей Малороссии), развитие болезни прекратили директивными методами. Не особо вдаваясь в лингвистические тонкости, большевики в приказном порядке установили, какие языковые нормы являются правильными, а какие нет.

В то время это помогло. Но с крушением советского режима у украинских языковедов наблюдается рецидив болезни. Периодически она обостряется. Так было в начале 1990-х. Потом в начале 2000-х (в премьерство Виктора Ющенко, весьма симпатизировавшего языковым «реформаторам»). В 2004-м. И вот теперь опять.

Все разглагольствования о том, что в правописных нововведениях ничего плохого нет (дескать, и в других странах периодически реформируют правописание), можно отбросить как несостоятельные. На Украине совсем не то, что у других. У других подобные реформы не имеют политической подоплёки и направлены на облегчение пользования языком. На Украине – наоборот.

Также не соответствует действительности утверждение, что нынешнее изменение правописания – это возврат к исконным украинским языковым нормам. Вся эта декларируемая «исконность» на поверку упирается в правописание 1928 года, утверждённое в ходе украинизации и деликатно называемое в украинской «научной» литературе скрыпникивкой (по фамилии тогдашнего наркома просвещения УССР Николая Скрыпника).

Наименование неправомерное. Скрыпник не был языковедом. Он, правда, лез со своими указаниями повсюду (в языковедение в том числе). Но в самом языковедении не разбирался (о чём сохранились недвусмысленные свидетельства его современников – украинских учёных). Правописные же системы на Украине принято называть именно в честь их непосредственных творцов, а не политических комиссаров (максимовичка, кулишивка, желихивка).

Если уж делать тут исключение для политиков, то правильнее назвать правописание именем главного тогдашнего украинизатора генерального секретаря ЦК Компартии (большевиков) Украины…

Полностью читать ЗДЕСЬ




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments