АНДРЕЙ ВАДЖРА (andreyvadjra) wrote,
АНДРЕЙ ВАДЖРА
andreyvadjra

Categories:

Шестой рейх и варварские королевства

Когда Европейский Союз называют Четвёртым рейхом, делают это, чтобы подчеркнуть ведущую роль Германии в современной Европе. На самом деле, учитывая, что рейх = империя, а свою Священную римскую империю германской нации (Первый рейх), учредившие её германские (восточнофранкские) короли считали преемницей империй Карла Великого и Римской (Западной Римской, поскольку Восточная Римская на тот момент всё ещё существовала и исчезать не планировала), нынешний Европейский Союз, как имперская форма организации европейского Запада, является Шестым рейхом.

Пять империй распалось в Европе за полторы тысячи лет. Это ещё не считая наполеоновской и австрийской, преобразованной в австро-венгерскую, а также без учёта колониальных капиталистических империй. Если считать всё, что в европейской истории официально носило название империи, то получится больше десятка распадов. Но даже пять распадов за полторы тысячи лет – более, чем достаточно. В среднем европейская империя распадалась раз в триста лет. То есть период существования средневзвешенной империи в Западной Европе, с учётом времени существования «варварских королевств» (эпохи национальных государств), а также необходимого на новую имперскую консолидацию – сто – сто пятьдесят лет. Западная Римская и Священная римская просуществовали значительно дольше, зато Второй германский рейх уложился в 47 лет, а Третий рейх и вовсе в 12 лет. Империя Карла Великого, оформленная коронацией 800-го года фактически распалась в 843 году, что и было зафиксировано так называемым Верденским разделом. И хоть позже её части периодически, очень ненадолго, объединялись под властью одного человека почти до начала Х века, на деле она сохраняла единство даже меньше, чем Второй германский рейх.

В общем, можем констатировать, что для Европы единство – скорее недостижимая цель, нежели нормальное политическое состояние. Именно политическое. Современная Европа в этническом плане состоит из потомков многих народов, в разное время доминировавших на её просторах (или в одной из её частей). В конфессиональном плане Европа редко бывала единой даже в христианские времена. До конца шестого, а в некоторых местностях до конца седьмого века классической ортодоксии в Европе противостояло арианство. Вся позднейшая история – борьба с ересями, некоторые из которых, как, например, катарская (альбигойская) несколько десятилетий господствовала на юге Франции. А ведь были ещё вальденсы, патарены и другие (более мелкие) ереси. А уже в пятнадцатом веке появился Лютер и от западной церкви отделились многочисленные протестантские течения.

Тем не менее, несмотря на этнические и религиозные противоречия, в культурном плане европейцы осознавали и осознают свою общность, противопоставляя себя всему остальному миру. А вот их политические объединения, первоначально производя впечатление огромной мощью и целеустремлённостью, распадаются быстро и часто без видимых причин.

Допустим, что Западную Римскую империю уничтожили варварские вторжения эпохи Великого переселения народов. Правда Восточная империя (будущая Византия) страдала от них не меньше, а внутреннее единство западных провинций было прочнее и первоначально ресурсная база Запада оценивалась, как более могучая. Считалось, что опасность, в первую очередь, грозит восточным провинциям, а рухнул Запад. Но всё же внешний фактор при этом крахе несомненно присутствовал и сыграл немалую роль.

Военным путём были ликвидированы Второй и Третий германские рейхи. Формально и Первую империю отменил Наполеон в 1806 году, но на самом деле, к тому времени германской (не говоря уже о европейской) эта «империя» была лишь номинально. На деле, реальный имперский контроль осуществлялся лишь над наследственными землями Габсбургов. Де-факто Наполеон имел значительно больше оснований считать себя императором объединённого Запада, чем австро-венгро-славянский правитель из династии Габсбургов. Но империя Наполеона рухнула даже быстрее, чем гитлеровский Третий рейх. Ей история отвела лишь десять лет (с 1804 по 1814 год) + сто дней (в 1815 году).

Каждый раз распад общеевропейской империи не уничтожал осознание европейского единства, но приводил к ожесточённой (чаще всего вооружённой) борьбе за первенство между европейскими народами. Никто и никогда не убивал европейцев с таким вдохновением и энтузиазмом, как сами европейцы. Если бы европейцы не устраивали периодически сами себе геноциды (побочным эффектом которых оказалось освоение обеих Америк, Австралии и Новой Зеландии), на данный момент совокупное население Европы далеко превосходило бы китайское по численности.

Если, в конечном итоге, мы попытаемся понять, чем же в политическом плане отличались имперские периоды в истории Европы, от периодов враждующих королевств, то мы обнаружим, что в имперские периоды (пока империя была сильна и имперская власть реальна, а не номинальна) агрессия Европы была направлена вовне. Когда же в Европе наступал очередной период враждующих королевств (или республик) агрессия европейцев была ориентирована друг на друга.

Чем же вызваны эти качели: к империи и обратно? Вопрос не праздный. Ведь сейчас на наших глазах начинает активно разрушаться Шестой (или по германскому счёту Четвёртый) рейх. И тоже без видимых причин. Конечно, есть польско-немецкие противоречия, есть венгерско-румынские, есть австро-итальянские (много можно противоречий вспомнить). Но они были и десять, и двадцать, и пятьдесят лет назад. Только в 1973 году Британия вступала в ЕС, а сейчас выходит. В 90-е – нулевые восточная Европа в ЕС рвалась, а сейчас в Венгрии вполне серьёзно обсуждают целесообразность членства в Евросоюзе. Нет, выходить пока не собираются, но сомнения уже есть.

Страны ЕС, как и любые другие государства, существовали не без проблем. Нельзя сказать, чтобы эти проблемы резко обострились. Даже проблему мигрантов в Германии обсуждают ещё с тех пор, как в 70-е – 80-е годы страна начала десятками, а затем и сотнями тысяч принимать югославских, а позже турецких гастарбайтеров. И уровень «толерантности» стал зашкаливать не сегодня. Распятия в итальянских школах и в государственных офисах начали запрещать ещё в 90-е.

В целом, при всех издержках, Европа до сих пор достаточно благополучна, чтобы не считать социальное давление тех же «жёлтых жилетов» причиной кризиса Шестого рейха. И прямая военная угроза Европе вроде бы отсутствует (варварские армии не стоят на границах империи, готовясь ворваться и смести цивилизацию).

Тем не менее, если двадцать, и пятнадцать, и даже десять лет назад, когда в дискуссиях с особенно акцентуированными «евроинтеграторами» я говорил им, что к тому времени, как у вас появится возможность вступить в ЕС, некуда будет вступать, одни смеялись мне в лицо, а другие смотрели сочувственно, как на человека, нуждающегося во врачебной помощи, сегодня об угрозе распада ЕС говорят ведущие европейские политики, а европейские эксперты, ещё три-пять лет назад абсолютно уверенные, что ЕС способен адаптироваться к любым изменениям и преодолеть любые проблемы, сегодня уже и вовсе начинают хоронить единую Европу, хоть она пока цела и даже сохраняет шансы на спасение.

Я не случайно обратил внимание, что имперская Европа направляет агрессию вовне, а Европа сражающихся королевств, внутрь себя. Ключевое слово здесь агрессия. Европа постоянно борется за ресурсы. Чем больше ресурсов ты контролируешь, тем стабильнее твоя власть. Строительство любой европейской империи начинается, как борьба разных претендентов за право её строить. То есть, за возможность сконцентрировать в своих руках контроль над ресурсами Европы. Иногда (Наполеон, Гитлер) претендент приходит, побеждает, создаёт общеевропейскую империю, терпит внешнее поражение и уходит сравнительно быстро. Иногда борьба за общеевропейское первенство идёт сравнительно долго. Иногда контроль над европейскими ресурсами оказывался в руках у европейского государства, которое направляло их на строительство собственной мировой (а не европейской) империи (Великобритания в XVIII-XIX веках, которая для прикрытия своей деятельности даже изобрела и запустила в оборот теорию «европейского равновесия», позволявшую ей удачно стравливать континентальные державы, чтобы не допускать первенства одной из них).

Однако, начиная со второй половины ХХ века Европа попала в уникальную ситуацию. Контроль над европейскими ресурсами оказался в руках у неевропейского государства (США), хоть оно и воспринималось европейцами, как страна одной с ними культуры. США, как и Великобритания до них, строили свою глобальную империю, опираясь на общеевропейские ресурсы. Только, если для Лондона, Европа была центральной ресурсной базой, то у США таковых было несколько. Поэтому Вашингтон не держал Европу раздробленной (он был значительно сильнее объединённой Европы, чтобы её бояться). Наоборот, именно США оказались идеологами и создателями Шестого рейха. Именно они преодолели сомнения западноевропейцев относительно целесообразности расширения не только в 90-е, но и в 80-е годы. Америке было проще задействовать европейские ресурсы в своих интересах, когда они управлялись из единого центра.

Такое единение было возможно лишь до тех пор, пока ЕС (наряду с Канадой, Австралией, Новой Зеландией и Японией) был таким же выгодоприобретателем от американской гегемонии, как и сами США. Грубо говоря, пока коллективному Западу было достаточно ресурсов ограбляемого им мира для удовлетворения своих потребностей, никаких проблем не возникало. ЕС признавал американское лидерство, послушно следовал в фарватере внешней политики США, а Вашингтон за это выделял ему обширные территории в кормление и делился новозахваченными ресурсами. Например, распавшийся СССР европейцы и американцы грабили вместе.

Но уже к средине 90-х стало заметно (хоть многие этого видеть и не желали), что…

Полностью читать ЗДЕСЬ

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments