?

Log in

No account? Create an account

АНДРЕЙ ВАДЖРА

Очень трудно видеть и понимать неизбежное в хаосе вероятного


Previous Entry Share Next Entry
Они таки много едят. Очень много!
andreyvadjra



Они – это жители постмайданной Украины

Наткнулся недавно на удивительные данные почти столетней давности. Удивительные не сами по себе, а в сопоставлении с современностью. В одном из выпусков небольшого сборничка «Проблемы изучения истории Украинской революции 1917-1921 годов», издаваемого Институтом истории Национальной академии наук Украины, были опубликованы сведения о нормах питания заключенных в тюрьмах Украинской ССР. Нормы эти были установлены специальным документом – «Временной табелью пищевой разнарядки по продовольствию заключённых всех мест заключения УССР». Документ был принят Центральным тюремно-карательным отделом Народного комиссариата юстиции УССР и датирован 30 мая 1919 года.


Следует помнить, что это было за время. Украина вместе со всей Россией только что пережила тяжелейшую Первую мировую войну, была сотрясена революцией и теперь переживала (опять же, вместе со всей Россией) ещё более ужасную войну – гражданскую. Экономическая разруха и продовольственные трудности в таких условиях неизбежны. А режим «пролетарской диктатуры», установленный большевиками являлся жестоким и беспощадным. Само собой разумеется, что рассчитывать на усиленное питание заключённым тогда не приходилось.

Поскольку указанный сборничек имеет очень маленький тираж – всего 300 (триста) экземпляров – думаю, будет не лишним ещё раз обнародовать опубликованные там цифровые данные. Однако, повторюсь, приведённые цифры интересны не столько сами по себе (хотя сами по себе тоже), а, прежде всего, в сопоставлении с некоторыми современными. А поскольку ныне принято давать средние цифры за год, я пересчитал содержащиеся во «Временной табели…» числа и также вывел средние показатели за год (в документе они даны на каждый день в течение недели). Для удобства читателей, имевшие в то время хождение фунты и золотники перевожу в привычные нам килограммы.

Итак, нормы питания, предусмотренные в 1919 году для работающих заключённых. Мяса им полагалось 106,6 кг в год на человека. Как правило, это была говядина, хотя её позволялось «в равном количестве» заменять свининой, бараниной или рыбой. Сала, согласно «Временной табели…», заключенным следовало выделять 15,5 кг в год на человека. Крупы (гречневой или пшенной, которые, вновь-таки, в равном количестве позволялось иногда заменять рисом или бобовыми) – 62,5 кг. Хлеба ржаного (его можно было заменить на аналогичное количество пшеничного) – 224,1 кг.

По остальным видам продуктов годовые показатели в расчёте на одного заключённого выглядят так:

Картофель – 170,7 кг.
Капуста – 34,3 кг.
Свекла – 20,4 кг.
Лук – 7,6 кг.
Соль – 6 кг.
Чай (чёрный) – 0,8 кг.
Сахар – 18,7 кг.

Ещё раз напоминаю – это 1919-й год, разгар гражданской войны. Конечно, заключённые могли получать передачи или покупать продукты питания на свои средства. Во «Временной табели…» речь идёт лишь о минимуме, который должно гарантировать государство.

Ну, а теперь попробуем сопоставить эти данные с набором продуктов питания из так называемой «потребительской корзины» для Украины на 2018 год. Нормы, рассчитанные на взрослого трудоспособного человека (не заключённого!). Говядина…

Полностью читать ЗДЕСЬ





  • 1

Съест-то он съест...

Думается, написанное в посте про нормы питания в ранней советской тюрьме это и правда, и неправда.

В «Архиве Русской революции» (в многотомном сборнике воспоминаний белых эмигрантов, изданном в 20-х годах в Берлине) есть симметричные воспоминания двух прокуроров: «красного» и «белого».

«Красный» надзирал за законностью в городе Торжке, который всегда был под красными, а до этого мемуарист 10 лет проработал прокурором «при старом режиме». Юстицию РСФСР создавали спецы, как и все в РСФСР, а позднее в СССР (забудьте про кинобайки типа «Рожденная революцией»). Все было на месте, хотя и в революционном бардаке: следственный отдел, прокуратура, адвокатура (в 1918 обвиняемый мог иметь до трех адвокатов, с 1919 года только одного), суд народных заседателей. В суде состязательность сторон. Каждый заседатель обязательно имел помощника – профессионального юриста (встречались даже бывшие жандармские офицеры). Упрощенное судопроизводство (трибунал) – только в прифронтовой полосе. ВЧК – это отдельная статья, ее клиенты только «контрреволюционеры», причем только меньшая их часть, кому особо не повезло.
Мемуарист, кстати, вступил в конфликт с местной ЧК. Завел на нее уголовное дело (формально, по закону имел право), потому и оказался в эмиграции.

Предоставим ему слово.

«Новоторжская тюрьма содержалась в образцовом порядке. Не только камеры, но и кухня, баня, прачечная поразили меня своей чистотой. В делопроизводстве был полный порядок, а этого было трудно достигнуть при том условии, что в тюрьму не препровождали, а просто сваливали всех арестованных все суды.
Я обошел всех заключенных и спрашивал о причинах задержания, а также о желаниях. Никто из них не жаловался на администрацию, а между тем тюремная дисциплина была налицо.
В одной из камер я был удивлен, увидев священника, сидящего с евангелием. Мелькнула мысль, что это пленник чрезвычайки... Но пришлось тотчас же осечься, когда на мой вопрос: «за что содержитесь, отец?» я услышал: «за самогонку».»
Архив Русской революции. Т8. С. 97.

Мемуарист вспоминает, что высшие надзорные органы постоянно гнали бумагу за бумагой, где требовали усилить медицинский надзор, улучшить условия содержания, улучшить пищу, охватить заключенных просветительскими лекциями, организовать кружки. Но большая часть этого оставалась на бумаге, ибо средств не было.

106 кг мяса на рыло заключенного, видимо, из этой же серии.
Съест-то он съест, но кто же ему даст!

Мемуарист с раздражением пишет, что большею частью невыполнимые распоряжения центральных властей фактически требовали поставить заключенных в привилегированное по отношению к остальным гражданам положение.

Ради объективности приведу и выдержки из воспоминаний прокурора Ставрополя (при Деникине) В. М. Краснова.

«Места заключения, в которых не утихали эпидемии тифов, были переполнены сверх меры подследственными разведок и комиссий, заставлявших по нескольку месяцев ожидать первоначального допроса.
В помещении каторжан я обнаружил восьмилетнего мальчика, приговоренного полевым судом к пятнадцатилетней каторге «по подозрению» (!) в шпионаже в пользу красных.
Впрочем, указание преступления, влекущего пребывание под стражей, было сравнительной редкостью.
В большинстве случаев подследственные или осужденные присылались при краткой записке без копии определения о заключении под стражу или приговора, иногда просто с лаконичным утверждением: содержать!
…Вид камер, превращенных в очаги заразы, представлял собой, поистине, одну из картин Дантова “Ада”».
Архив Русской революции. Т11. С. 134.

Интересно, что позднее, при обходе новороссийской тюрьмы (один хрен!) Краснов обнаружил 71-летнего еврея по фамилии Бронштейн, посаженного «по подозрению» (!) в родстве с Троцким по распоряжению самого Деникина (что у Антона Ивановича было с мозгами?).
Чтобы освободить старика Бронштейна и восьмилетнего мальчика прокурору потребовалось обратиться к самому Главнокомандующему. Никто ниже чином не мог решить этого вопроса!
Краснов пишет: «такое же положение, если не хуже, отмечено было мною при посещении Екатеринодарской краевой тюрьмы». (Т11. С. 134)

К сожалению деникинский прокурор не сообщает, ни как кормили арестантов, ни как их предписывалось кормить.
И полагалось ли им 106 кг мяса…
Хотя бы циркулярно...


Edited at 2018-04-17 10:53 am (UTC)

  • 1