February 9th, 2015

«Кишка» стала «котлом»



Сдается мне джентльмены, что, если судить по истеричным воплям героев АТО, стадия оперативного окружения Дебальцевской «кишки» закончилось, и сегодня «кишка» превратилась в полноценный «котёл».

Collapse )


Мам, я в плену, но ты не плачь

Мам, я в плену, но ты не плачь.
Заштопали, теперь как новый.
Меня лечил донецкий врач
Уставший, строгий и суровый.

Лечил меня. Ты слышишь, мам:
Я бил по городу из "Градов",
И пол-больницы просто в хлам,
Но он меня лечил: «Так надо».

Мам, я – чудовище, прости.
В потоках лжи мы заблудились.
Всю жизнь мне этот крест нести.
Теперь мои глаза открылись.

Нас провезли по тем местам,
Куда снаряды угодили.
А мы не верили глазам:
Что мы с Донбассом натворили!

В больницах раненых полно.
Здесь каждый Киев проклинает.
Отец, белей чем полотно,
Ребёнка мёртвого качает.

Мать, я – чудовище, палач.
И нет здесь, мама, террористов.
Здесь только стон людской и плач,
А мы для них страшней фашистов.

Нас, мам, послали на убой,
Не жалко было нас комбату.
Мне ополченец крикнул: "Стой!
Ложись, сопляк!», - и дальше матом.

Он не хотел в меня стрелять.
Он - Человек, а я - убийца.
Из боя вынес! Слышишь, мать,
Меня, Донбасса кровопийцу!

Мам, я в плену, но ты не плачь.
Заштопали, теперь как новый.
Меня лечил донецкий врач
Уставший, строгий и суровый.

Он выполнял врачебный долг,
А я же, от стыда сгорая,
Впервые сам подумать смог:
Кому нужна война такая?

(Сергей Гусев)

Между миром и войной. Донбасс, где еще Украина

Текст с "Альтернативы". Рекомендую...

Недавно вернулся из подконтрольного укровластям поселка на Луганщине. Ощущение войны, в отличие от сытого и вальяжного, пока лишь слегка напуганного, Киева, чувствуется уже в вагоне поезда, идущего на Восток. Все разговоры случайных попутчиков неминуемо скатываются на тему «как сейчас НА ТОЙ СТОРОНЕ?» и «что происходило, когда был ТАМ в последний раз». Шепот, настороженные взгляды, напряженность в выборе слов и фраз. Спокойная отрешенность возвращающихся домой и жадный интерес едущих на Донбасс впервые после начала войны. Достаточно быстро соседи притираются и становятся откровенней. Бойкая пенсионерка-«соцтуристка» возвращается после переоформления пенсии «вне зоны АТО», столичные гастарбайтеры едут домой на праздники, молоденькая пара волонтеров с жаждой помогать и наивной верой, что «все еще можно исправить, мы, простые люди, должны поверить друг другу, договориться и снова все будет хорошо». Их вежливо слушают, даже соглашаются, но вздыхают и отводят взгляды. Горечь в улыбках, пепел в глазах. Обыденно-отчужденно, отчего особенно жутко: «Брата и невестку накрыло прямо в доме. Уже сорок дней было».  И на вопрос: «Кто?» снова взгляд в пол: «Кто? А какая теперь разница?..».

Collapse )